6703fa25

Казаков Дмитрий - Алхимик



Дмитрий Казаков (Loky)
Алхимик
Проснулся от громкого хрипа, не сразу понял, что хрипит сам, громко, с
присвистом. Поднял голову, откашлялся и только тут осознал весь ужас
ситуации:
"Задремал, заснул!". Ужас холодной волной прокатился по телу:
"Заснуть во время Великой Трансформации, как я мог! Тридцать лет работы
пойдут прахом". Мысли бежали судорожные, испуганные. Несмотря на
необходимость спешки, поднялся со стула медленно, со скрипом, давно уже не
молод, да и занятия алхимией здоровья не прибавляет.
Охая, проковылял к рабочему столу, суставы немелодично поскрипывали.
Песок в часах пересыпался всего на две трети. "Слава создателю" - от
вздоха облегчения поднялась пыль, закружилась сизым облачком.
Успокоенный, выглянул в окно, первый раз за последнюю неделю. На улице
сумрак, то ли утро, то ли вечер, он давно уже сбился со счета времени.
Тридцать пять дней назад в его атаноре Атанор - алхимическая печь.
началась Великая Трансформация, и с того дня он не выходил из лаборатории,
почти не ел и почти не спал, за что теперь едва не поплатился.
Процесс Трансформации долог и сложен, составляющих расплава многие
сотни, каждую надо добавлять в точно рассчитанное по фазам Луны и
положению звезд время. Ошибка в несколько минут означала провал. Лишь при
соблюдении всех условий, всех мельчайших подробностей в указаниях древних
мастеров, может появиться на свет философский камень, Lapis philosophorum,
что способен превращать свинец в золото, исцелять болезни, даровать
владельцу бессмертие и вечную молодость. Многие, очень многие пытались
получить камень мудрецов, но лишь он один, он, Якобус из Нейштадта, так
близко подобрался к цели. Три фазы Трансформации из четырех осуществил он:
черную, когда едва не отравился ядовитыми газами, белую, когда атанор
накалился так, что к нему нельзя было подойти, и красную, когда багровый
свет, вырвавшийся из печи, едва не сжег алхимику глаза. Для работы Якобус
добыл и пустил в ход дорогие и редкие ингредиенты: живое серебро,
аурипигмент, зеленую медь, йеменские квасцы, маркозит и драконью кровь.
Книги, что занимали все свободное пространство лаборатории, стоили целое
состояние. Отец Якобуса, почтенный купец, наверное, переворачивался в
гробу всякий раз, видя, как непутевый отпрыск тратит нажитое десятью
поколениями негоциантов, и клял себя за то, что в свое время послал сына
учиться в Эрфурт, где тот и заразился бациллой золотоделания.
Но сейчас все это было уже не важно. Сквозь дверку в атаноре Якобус
хорошо видел в расплаве "философское яйцо", внутри которого зреет и
вот-вот будет готов, вот-вот родится Истинный Царь, Истинный Меркурий,
коего невежи называют философским камнем. Если роды пройдут успешно, а в
этом Якобус не сомневался, то все затраты окупятся, богатство вернется в
род Форштайнов, а вместе с ним к последнему отпрыску его придет и великая
слава.
Отогнав тщеславные мысли, Якобус повел плечами, развел руки. Тело
слушалось плохо, почти месяц без движения в сырой, полутемной лаборатории
без сна и еды. Кровь бежала по сосудам медленно, лениво, в груди что-то
скрипело. Со вздохом опустил руки, повернулся к столу. Взял огромный
древний том, что агрессивно встопорщился навстречу языками закладок,
открыл. Процесс трансформации столь длителен и сложен, что приходилось
постоянно обновлять в памяти детали следующего этапа. Витиеватый стиль
авторы-алхимики сохраняли даже в практических рекомендациях: "Когда
четвертый цикл приблизится к своему завершению, возьми



Назад