6703fa25

Казаков Юрий Павлович - Избранные Рассказы



Юрий Павлович Казаков
Избранные рассказы
"Вон бежит СОБАКА!"
Давно погас высоко рдевший летний закат, пронеслись, остались позади
мертво освещенные люминесцентными лампами пустоватые вечерние города,
автобус вырвался, наконец, на широкую равнинность шоссе и с заунывным
однообразным звуком "ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж", с гулом за стеклами, не повышая и не
понижая скорости, слегка поваливаясь на поворотах, торжествующе и устрашающе
помчался в темноту, далеко и широко бросая свет всех своих нижних и верхних
фар.
В салоне слегка потихоньку шуршали газетами и журналами, потихоньку,
прямо из бутылки выпивали, закусывали, ходили вперед курить, потом начали
успокаиваться, откидывать кресла, отваливаться, гасить яркие молочные
лампочки, стали сонно покачивать головами на валиках, и через какой-нибудь
час в теплом, сложно пахнущем автобусе было темно, все спали, только внизу,
в проходе, горел над полом синий свет, а еще ниже, под полом, струилось
намасленное шоссе и бешено вращались колеса.
Не спали только Крымов и его соседка.
Московский механик Крымов не спал потому, что давно не выезжал из
Москвы и теперь был счастлив. А счастлив он был оттого, что ехал на три дня
ловить рыбу в свое, особое, тайное место, оттого, что внизу, в багажнике,
среди многих чужих чемоданов и сумок, в крепком яблочном запахе, в
совершенной темноте лежали его рюкзак и спиннинг, оттого, наконец, что на
рассвете он должен был выйти на повороте шоссе и пойти мокрым лугом к реке,
где ждало его недолгое горячечное счастье рыбака.
Он не мог сидеть спокойно, оборачивался, провожая взглядом что-то
темное, неразборчивое, проносившееся мимо, вытягивал шею и смотрел вперед,
через плечо шофера, сквозь ветровое стекло на далекую матовость шоссе.
А соседка его не спала неизвестно почему. Сидела неподвижно, прикрыв
ресницы, закусив красные губы, которые теперь в темноте казались черными.
Не спал в автобусе и еще один человек -- шофер. Он был чудовищно толст,
волосат, весь расстегнут -- сквозь одежду мощно, яростно выпирало его
тело,-- и только головка была мала, гладко причесана на прямой пробор и
глянцевита, так что даже поблескивала в темноте. Могучие шерстистые руки
его, обнаженные по локоть, спокойно лежали на баранке, да и весь он был
спокоен, точно Будда, как будто знал нечто возвышающее его над всеми
пассажирами, над дорогой и над пространством. Он был силуэт-но темен сзади и
бледно озарен спереди светом приборов и отсветами с дороги.
Крымову захотелось курить, но совестно было беспокоить соседку, и он не
пошел вперед, достал сигарету, нагнувшись, воровато чиркнул зажигалкой, с
наслаждением затянулся и выпустил дым тонкой, невидимой в темноте струйкой
вниз, под ноги.
-- У вас есть закурить? -- услыхал он шепот соседки.-- Страшно хочу
курить...
Доставая сигарету, Крымов слегка привалился к ней и близко взглянул ей
в лицо, но увидел только бледное пятно с темными провалами глаз, и губы, и
прямые волосы до плеч. Он дал ей сигарету и снова чиркнул зажигалкой. Она,
так же как и он, прикурила, нагнувшись, загораживая огонек ладонями, которые
на секунду стали прозрачно-розовыми, и опять Крымов ничего не рассмотрел,
только прямой нос, скулу и опущенные ресницы.
-- Ax, как хорошо! -- сказала она, затянувшись и наклоняясь к нему.--
Это "Ароматные"? Спасибо, они крепкие!
От нее горько и нежно пахло духами, и было в ее шепоте что-то странное,
а не только благодарность, будто она просила его: "Ну поговорите же со мной,
познакомьтесь, а то мне скучно



Назад